Рассказ. Похороны друга.
Вчера, т.е. 28 октября 2009 года был похоронен мой, теперь уже бывший друг, Горбунов Леонид Константинович по прозвищу «Лёнька-кинщик». «Кинщиком» его прозвали за то, что был он раньше киномехаником и катил кино не только в Пакшеньге родной, но и в других сельсоветах, даже одно лето на площадке в городе Вельске. Свою специальность он освоил досконально, и лет десять занимался этим. А до этого, окончив местную семилетку, поступил в школу маслопрома и, окончив её, был направлен на один из молокозаводов в Вологодскую область, где его назначили помощником машиниста локомобиля Л-75. В его обязанности входило следить за работой локомобиля и генератора, давлением пара в котле, а также периодически чистить котёл от накипи и удалять золу и шлак. Там Леонид и заработал свою болезнь – артроз бедренного сустава, с которой промучился до конца своей жизни. Девять месяцев лежал в гипсе в областной больнице, но безрезультатно. Потом долго находился в больнице в Ленинграде, где ему сделали операцию, но тоже мало помогло. В армию не взяли, и он решил поехать на курсы киномехаников. Учился хорошо, как и работал впоследствии.
Но тянуло его к колхозной технике. Окончил в своём же колхозе курсы всеобуча и получил права тракториста. Работал на тракторах Т-25, ДТ-54, ДТ-75. Потом выучился на шофёра и несколько лет работал шофёром. Но болезнь ноги давала о себе знать. Так как шоферам часто самим приходилось грузить и разгружать машины, то с больной ногой ему было тяжело. Тогда дали ему автобус ПАГ-3М, но и на нём было нелегко, да и медики вскоре запретили работать шофёром.
Стал Леонид работать слесарем по ремонту и обслуживанию животноводческого оборудования на фермах. Зимой здесь приходилось нелегко, когда замерзали навозные транспортёры. Потом стал он работать слесарем по ремонту сельхозтехники в колхозных мастерских. Чем старше Леонид становился, тем сильнее болела нога. Несколько раз для профилактики лежал в райбольнице. Перед выходом на пенсию поработал ещё сторожем в гараже, а когда дали вторую группу инвалидности, сидел уже дома. До этого у него была третья группа.
Я в долгие зимние вечера два раза в неделю ходил к ним вечеровать, прихватив с собой чекушку водки. Они с Марией Алексеевной всегда добродушно принимали меня – вместе поужинаем, побалагурим за рюмкой и поиграем в «покер» или в «дурачка». Последний раз я был у них за две недели до смерти друга. Тогда Леонид уже совсем плохо себя чувствовал и, посидев немного, попросил, чтобы отвели его на кровать. Так и не выходил он после того из горницы, где и помер.
Народу на похоронах было человек тридцать. На кладбище помянули его добрым словом, рюмкой водки. За столом в его доме сосед Михаил Алексеевич и я после него, также помянули моего друга добрыми словами. Отмучился Леонид…
Царство ему небесное!