НА PFПИШНОЕ С МОЛОКОМ
Было это в 47-м году. Страна справлялась с военной разрухой и вос-станавливала села, города, фабрики, заводы и различные объекты, разрушенные войной. Правда, уже была отменена в том году карточная система, но жили впроголодь, плохо. Года с 1950-го начали получше жить. В колхозе на трудодни доставалось по 200 граммов хлеба, а денег и не видели. Что причитаюсь в кассе, то почти все уходило на налоги и на займы государству, которые делались каждый год под большим нажимом агитаторов.
Чтобы иметь хоть какой-то рубль или десятку и купить что-либо для семьи, мы носили изредка на продажу молоко или на Репишное или в Шокшу лесорубам.
Опишу один смешной и горький случай. В субботу после школы пошли с соседом Васькой на Репишиное. У него там жил и работал отец и точил пилы лучковые лесорубам. Планы у нас были такие, что прода¬дим молоко вечером, ночуем там, а утром, купив хлеба там в ларьке, придем домой. Дело было зимой, и, пока мы добрались до леса после уроков, стемнело. У меня в обеих руках было по посудине: в одной туесок с творогом, а в другой - чайник двухлитровый с молоком. Бидончиков тогда в помине не было.
Часто дорогой отдыхали, хотя и не тяжела ноша, но были-то пацанами (10-12 лет), и руки уставали, дай коченели к тому же. Вот и дули в кулаки, чтобы согреть. До Репишного от нас около 7 км. Отец Васьки - Андрей Силуянович - нас накормил, напоил чаем, и мы пошли торговать. Всего гам было два барака. В одном бараке попродавали, но не все. Перешли во второй барак, а там жили вербованные из Москвы, Курска Рязани — и все были пьяные. Видимо, давали в тот день получку или аванс. Посреди барака стоит лошадь, а из вербованных бросанет ей кто хлеба ломоть, а кто и сахару кусочек, и во всю глотку гаганят. Некоторые играют в карты, а другие глушат водку и орут на весь барак.
Увидев нас, взяли наши посудины, выпили молоко, а денег не отдали. Да вдобавок к тому здорово пошутили надо мной, а именно: когда лошадь стала опорожняться, то один парень выхватил у меня пустой чайник и подставил его лошади под хвост. Конечно, полный чайник с булышем наложила лошадь. Я заревел, и мы с Васькой пошли к его отцу. Все рассказали ему, как было. Он сходил в барак и заставил вымыть мой чайник и взял с них за молоко деньги. Вербованные ребята его слушались...
Я успокоился и крепко уснул на полу у дяди Андрея. В каморке было тепло, мы хорошо отдохнули и выспались. Утром, когда открылся ларек, то я купил 4 буханки хлеба и немного леденцов полакомиться. Ваське отец тоже в котомочку положил хлеба и кое-что из гостинцев. И мы довольнехоньки и веселехоньки пошли домой с котомочками. Даже ни разу не отдохнули.
Шли и хохотати от души, а вечером было не до хохота что молоко отобрали, а денег не дали, да и вдобавок еще и чайник загадили конским навозом.
Часто этот случай вспоминали, да и теперь при встрече с ним хохочем, как вспомним про это.
Вот какой был казус тогда со мной!